Подарок мужу Мадины Умаевой подчеркнул толерантность Кадырова к насилию над женщинами

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Власти Чечни публично продемонстрировали одобрение одной из сторон конфликта в Гудермесе, подарив новый дом мужу умершей после жалоб на домашнее насилие Мадины Умаевой, считает глава Ассамблеи народов Кавказа Руслан Кутаев. Подарок мужу Умаевой продолжает идею Рамзана Кадырова о том, что женщина должна терпеть побои в браке, отметила правозащитница Светлана Ганнушкина.

Как сообщал "Кавказский узел", жительница Гудермеса Мадина Умаева, чья смерть привлекла общественное внимание в Чечне после ночных похорон и сюжета на ЧГТРК "Грозный", много раз, по словам родственниц, пыталась уйти от мужа из-за побоев и жаловалась родным на свекровь. 18 июля власти Чечни подарили мужу умершей новый дом, однако итоги экспертизы эксгумированного тела Умаевой до сих пор не оглашены.

Новый дом, подаренный мужу Мадины Умаевой вскоре после подозрительной смерти молодой женщины - явный жест публичного поощрения Рамзаном Кадыровым одной из сторон конфликта, считает глава Ассамблеи народов Кавказа Руслан Кутаев. Он признался, что удивлен таким значимым поощрением мужа Умаевой на фоне подозрений в насильственной смерти его жены.

"Я, честно говоря, немного обескуражен, я не представлял, что такое возможно. Такой подарок обычно делают, когда оказана какая-то весомая услуга, - а в этой ситуации, согласно информации, которая публикуется в СМИ и соцсетях, молодая женщина могла быть убита мужем. Но не могли же ему подарить дом за то, что он убил свою жену? Я не могу понять такой подарок, он является поощрением этой стороны конфликта", - сказал Кутаев корреспонденту "Кавказского узла".

Правозащитник уверен, что история гибели молодой женщины еще будет обсуждаться в обществе и в СМИ. "Теперь я точно убежден, что эта история получит продолжение - и будет похожа на лихие, детективные фильмы. Этот подарок закручивает сюжет истории. Многих настораживает тот факт, что семья мужа получает дом в условиях, когда главный подозреваемый в убийстве – это муж, и помимо этого, все еще нет результатов экспертизы тела", - отметил Кутаев.

Подарок Кадырова - попытка оправдать убийство, считает председатель комитета "Гражданское содействие" Светлана Ганнушкина.

"Я бы не хотела говорить, что этим своим жестом Рамзан Кадырова поощряет одну из сторон конфликта, - в частности семью мужа, который, как предполагается, мог убить жену. Я думаю, этот жест означает попытку оправдать убийство женщины. Он подарил дом семье человека, который, предположительно, совершил убийство. Совсем другой была бы ситуация, если бы он подарил дом семье умершей девушки, а тут комментировать очень сложно", - сказала она "Кавказскому узлу".

По словам правозащитницы, таким жестом Кадыров показывает свою позицию по отношению к насилию мужчин в отношении женщин.

"Он показывает, что поддерживает мужское насилие над женщинами, право мужчин распоряжаться женщинами, относиться к ним, как к собственности. Это подарок является продолжением его высказываний о том, что женщина должна цепляться за мужа, даже если он ее бьет. По его мнению, женщина должна молчать и не жаловаться ни на что, даже на побои, вот это он и показывает своим подарком. Это поддержка мужской вседозволенности и безусловного мужского приоритета", - заявила она. Ганнушкина добавила, что такие поступки чеченского руководства "выходят за рамки традиций и нравственных норм".

В сюжете ЧГТРК "Грозный" со ссылкой на слова Рамзана Кадырова отмечается, что "дети скончавшейся девушки не будут ни в чем нуждаться". В Чечне принято, что после смерти матери дети обычно остаются с отцом или с родственниками отца, однако жилищный и финансовый вопрос могут быть основанием для передачи детей родственникам матери, отметил чеченский политолог Руслан Мартагов.

"Принято, что ближайшим родственником является отец и его родня, и, если с матерью что-то случается, дети остаются с отцом. Если и отец не может, тогда дети остаются с родственниками отца, в частности с бабушкой, дедушкой по отцовской линии", - сказал он "Кавказскому узлу".

По словам политолога, дети могут остаться с бабушкой по материнской линии, если жилищные и финансовые условия отцовской стороны не позволяют совместного проживания с ними.

"Если отец или его родня не могут обеспечить минимальные условия для жизни детей, если у них нет финансов или жилищных условий, тогда дети могут остаться с родственниками по материнской линии: в частности с бабушкой, дедушкой или другими близкими родственниками матери. Вот в этом случае дети могут быть у родственников со стороны матери", - пояснил он.

Вопрос проживания детей раньше разрешался в соответствии с чеченскими адатами, однако сейчас "больше смотрят по ситуации и по тому, с кем детям будет лучше", добавил он.

Адвокат: 30 дней достаточно для проведения экспертизы

Закон не регулирует определенные сроки проведения экспертизы тела после эксгумации, отмечает адвокат Александр Караваев.

"Уголовно-процессуальный закон как таковых этих сроков не определяет, то есть эксперт и экспертное учреждение исходит из своей занятости, загруженности, очередности проведения экспертизы и сложности. Согласно практике, как правило речь идет о сроках не более 30 дней. За месяц можно провести и рассказать результаты экспертизы. За исключением очень сложных случаев, которые требуют чуть больше времени, чем 30 дней", - сказал "Кавказскому узлу" Караваев.

По словам юриста, близкие родственники имеют право получать информацию о результатах экспертизы.

"В их числе отец, мать, муж, жена и так далее. Кроме них право получать информацию имеет также, лицо, которое заказало экспертизу. Родственники могут обратиться к следователю с требованием информировать о результатах экспертизы. Они могут потребовать объяснений по поводу результатов экспертизы, то есть анализ результатов экспертизы: к примеру, привела ли та или иная гематома к смерти", - подчеркнул он.

"Кавказский узел" сообщал, что правозащитники из России и других стран в начале июля обратились к главе СКР Александру Бастрыкину с просьбой передать материалы дела о смерти Мадины Умаевой из Чечни в Москву и взять ход расследования под личный контроль. Маловероятно, что дело будет передано в Москву, предположили тогда правозащитник Магомед Аламов и активист Руслан Кутаев.