В поисках другого Масхадова

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Вокруг чеченской проблемы - снова всплеск политической активности. Главная тема - возможные переговоры с Асланом Масхадовым. Руководители российского Союза комитетов солдатских матерей заявили о намерении встретиться с представителями ичкерийского президента.

Вслед за этим свои услуги предложило "Шведское объединение за мир и посредничество в урегулировании" (SPAS), которое в конце октября провело в Стокгольме конференцию по Чечне. Позицию Масхадова там излагал его генеральный представитель Умар Хамбиев.

И наконец, сын Масхадова Анзор заявил, что его отец готов начать переговоры без предварительных условий.

В чем предмет переговоров? Здесь позиции посредников различаются. По Ахмеду Закаеву солдатские матери могут договориться об одностороннем, со стороны боевиков, прекращении огня - остальное дело политиков.

Хамбиев же на стокгольмской конференции заявил, что Масхадов готов сложить с себя президентские полномочия - при условии, что власть в Чечне будет передана международной администрации. Этот пункт входит в проект "обусловленной независимости" для Чечни: документ предусматривает передачу республики под юрисдикцию ООН, последующее разоружение населения и новые выборы гражданской администрации. Официальный мирный план ичкерийской стороны выглядел именно так - по крайней мере, до нынешнего времени.

Теперь же ситуация, судя по всему, изменилась. Анзор Масхадов рассказал московскому врачу Абдурашиду Саидову, что его отец готов отложить на будущее обсуждение ключевой проблемы, по которой стороны имеют диаметрально противоположное мнение - статуса Чеченской республики. При этом ичкерийский президент обещает: в случае успеха переговоров начать борьбу с теми непримиримыми, которые не сложат оружие.

Получается, что последние инициативы, переданные через сына, прямо противоречат официальному плану ичкерийской стороны.

Что означает это смягчение позиции? Чеченские политики и политологи во мнениях разделились. Например, доктор исторических наук Явус Ахмадов считает, что после трагедии в Беслане Масхадов как потенциальный переговорщик сошел со сцены: на Западе его легитимность сильно потускнела. Иная ситуация требует новых решений - что Масхадов и сделал.

А депутат Госдумы Руслан Ямадаев усматривает в инициативах ичкерийского президента желание уйти, не потеряв лица. Масхадов чувствует бессмысленность дальнейшего сопротивления, а выдвинутый им мирный план попросту не реален - значит, нужно его менять.

Итак, планы поменялись. Пойдет ли теперь Москва на переговоры?

О реакции российских властей можно судить по стокгольмской конференции. Там отсутствовали и представители российского посольства, и сотрудники шведского МИДа, что снизило уровень этого мероприятия. Ведь изначально конференция задумывалась как раз для того, чтобы противоборствующие стороны высказали свои позиции.

Почему Кремль, несмотря на реальную угрозу террористических актов, не намерен разговаривать с масхадовцами? По мнению собеседников "МН", проблема переговоров чрезвычайно политизирована - в этом вся загвоздка. Так, российские власти вряд ли изменят отношение к Ахмеду Закаеву, которого упорно называют террористом. Дело не в его прошлом - скорее, в нынешних связях ичкерийского министра с опальным олигархом Борисом Березовским. Который, в свою очередь, не столько занят поисками путей урегулирования, сколько пытается использовать чеченскую проблему для борьбы с Владимиром Путиным. Поскольку в план Березовского входят и переговоры солдатских матерей с представителями боевиков, и последующие митинги с требованием отставки Путина, то все участники плана автоматически подпадут под огонь критики подконтрольных властям СМИ. Возможны и иные меры по срыву переговоров.

По большому счету Масхадов на нынешнем этапе не интересен Кремлю в качестве партнера по переговорам - таково мнение советника президента Асламбека Аслаханова. Несмотря на многочисленные заявления о причастности ичкерийского президента к организации терактов, сами чиновники мало в это верят. Не верится им и в обещание Масхадова, что Шамиль Басаев и его команда подчинятся его приказу о прекращении терактов.

Таким образом, повторяется ситуация 1996 года, когда Москве понадобился лидер, который мог бы сменить Джохара Дудаева. Как известно, таким человеком стал тогда Аслан Масхадов. Сегодня в Москве присматриваются к тем, кто может Масхадова сменить. Источники "МН", в частности, называют имена ичкерийского министра иностранных дел Ильяса Ахмадова и масхадовского представителя Умара Хамбиева. Означает ли это, что с кем-то из них представители Кремля сядут за стол переговоров? Вовсе не обязательно. Да, чеченские лидеры в эмиграции стали частью международной политики, заметным фактором в отношениях России с США и Советом Европы. Однако на деле международный фактор мало влияет на ситуацию в самой Чечне.

Переговоры Москвы с масхадовцами постепенно теряют смысл, потому что на повестке дня появляются новые проблемы. Даже при успешной реализации плана реконструкции Чечни мира в республике не будет, пока различные группы населения не договорятся между собой. Общество расколото не на две части, как считают, а на множество осколков. Поиск формулы национального согласия, как показывает послевоенный опыт Таджикистана, дело трудоемкое. Осознают ли это в Москве? Вряд ли, если судить по практическим шагам, предпринимаемым федеральным центром: между урегулированием и подъемом экономики республики поставлен знак равенства.

Санобар Шерматова

Опубликовано 5 ноября 2004 года