Чеченцы добиваются компенсаций

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Спустя 61 год после того, как чеченский и ингушский народы были по приказу Сталина депортированы в Центральную Азию, почти треть чеченцев, притязающих на компенсации за понесенный ими в те времена материальный ущерб, не могут получить причитающихся им денег. Все потому, что у них нет нужных бумажек.

Сайд-Магомед Баталов - теперь ему 93 года - один из тех почти 500 тысяч людей, которые 23 февраля 1944 года были загружены в вагоны для перевозки скота и переправлены в степи Казахстана. Вот уже третий месяц он каждое утро отправляется в районный отдел внутренних дел города Аргун узнать, не пришел ли ответ на его запрос.

Сотрудникам временного информационного центра, разместившегося здесь, трудно объяснить 93-летнему старику еще и со слабым слухом, что на рассмотрение каждого заявления необходимо от одного до нескольких месяцев, а то и лет. Да он, кажется, и не примет никаких объяснений.

"Я уже стар, - говорит Сайд-Магомед. - Сегодня-завтра меня может не стать. Не пойму, почему мне нельзя выдать эту бумагу без лишних проволочек. Неужели по мне не видно, что я побывал в депортации".

Баталову отказывают в компенсации, поскольку он не может документально доказать, что был депортирован. По этой причине компенсационные деньги не могут получить почти 30 процентов подавших соответствующие заявления чеченцев. И это при том, что в 1944 году депортации из Чечни подверглись абсолютно все чеченцы.

В этом отношении чеченцам не повезло больше все других изгнанных Сталиным северокавказских народов - карачаевцев, калмыков, ингушей и балкарцев, которым компенсации были выплачены еще в 1993-94 годах.

В целом депортированными в 1944 году были 387 тысяч чеченцев и 91 тысяча ингушей - мужчин, женщин, детей, фронтовиков и партийных чиновников. Десятки тысяч впоследствии погибли от холода и болезней. Чечено-Ингушская республика была упразднена, памятники чеченской и ингушской культуры - беспощадно уничтожены.

В 1957 году Никита Хрущев отменил это решение, опальные народы были восстановлены в правах и смогли вернуться в родные места.

Но лишь спустя много лет было решено возместить бывшим переселенцам ущерб, причиненный им тем выселением. В апреле 1991 года была принят закон, регламентирующий процесс выплат компенсаций - "О реабилитации жертв политических репрессий". А в 1994 году к закону было принято Положение о выплатах, согласно которому размер компенсаций должен соответствовать 100 минимальным размерам оплаты труда.

Но выплата компенсации, как уже говорилось, была осуществлена только по отношению к четырем другим репрессированным северокавказским народам. Каждый человек, подвергшийся депортации или родившийся в годы изгнания, получил в качестве компенсации скромную сумму. Но власти независимой в то время Чечни отказались выплачивать деньги, сочтя эту сумму слишком невысокой.

Позже в 1997-98 годах российское правительство также изъявляло готовность выплатить каждому чеченцу сумму в 800 долларов США. Но и тогда Грозный проигнорировал предложение России, сочтя эту сумму ничтожно малой по сравнению с материальными потерями народа в 1944 году.

С течением времени из-за инфляции сумма компенсации и вовсе стала крохотной. В настоящее время действует постановление правительства РФ от 21 декабря 2001 года, согласно которому "размер возмещения реабилитированным лицам стоимости конфискованного имущества не должен превышать 4 тысяч рублей (140 долларов) за имущество, исключая жилые дома, или 10 тысяч рублей за все имущество, включая жилые дома".

В начале текущего года президент Алу Алханов вновь поднял этот вопрос, предложив повысить размер компенсационных выплат. В проект договора о разграничении полномочий между официальными Москвой и Грозным был внесен пункт об увеличении суммы компенсационных выплат депортированным до 150 тысяч рублей.

"По типичному мнению, десять тысяч рублей за материальный ущерб, нанесенный в годы депортации, это гроши по сравнению с материальными потерями, которые понесла каждая депортированная семья. С данным утверждением трудно спорить", - сказала в интервью чеченскому телевидению министр по социальному блоку правительства ЧР Билкис Байдаева.

Однако на сегодняшний день около трети реабилитационных заявок были отклонены. Причин несколько: это и неправильно указанные в паспорте дата рождения, и ошибка в написании фамилии, и неимение свидетельств о рождении. Но главная из причин заключается в том, что за время военных действий в Чечне пропали документы депортированных.

Когда-то в чеченском государственном архиве содержалась богатая картотека, где были собраны все сведения о каждой чеченской семье (домовладение, количество скота, кто хозяин, члены семьи). Там же хранились 260 личных дел спецпереселенцев, заведенных уже во время ссылки.

"А внутри них были подшиты отдельные дела на каждого члена семьи, на изменения (достижение совершеннолетия, женитьба, замужество, смерть), происходившие внутри этой семьи, - рассказывает начальник архивного управления при правительстве Чечни Магомед Музаев. - И вот, помню, к нам потянулись в начале 90-х огромные толпы людей с сопредельных республик. Почти всем чеченцам-аккинцам [из Дагестана] мы выдали справки".

"К сожалению, очень мало обратилось наших граждан. Ввиду развернувшихся тогда в республике политических событий, наш нард впал в какую-то депрессию и слухи о возможном компенсировании материального ущерба восприняли с недоверием. Хотя и обратившихся были сотни".

За две военные кампании от бывшего Госархива мало что сохранилось. Под бомбами сгорела почти двухвековая история чеченцев (от начала 18 века до 70-х годов 20 века). Из 260 тысяч личных дел спецпереселенцев уцелело менее половины. Они сейчас находятся на реставрации в Самарском филиале Российского государственного архива научно-технической документации. И теперь для получения справки-реабилитации чеченцы должны обращаться в информационный центр МВД Чечни.

Тысячи чеченцев, подавших заявления с просьбой о подтверждении их реабилитации и получивших отрицательный ответ, сегодня ищут справедливости в судах. Документов у них нет, и потому в суде им не обойтись без свидетелей - других переселенцев, уже получивших реабилитационные справки, которые могут подтвердить, что истец и вправду был депортирован. Однако находить таких свидетелей все труднее.

"Большинство из моих бывших соседей либо умерли своей смертью, либо погибли в войну, либо разъехались кто куда, - сетует Малика Дидаева, которой уже за шестьдесят. - Это и неудивительно, что мы умираем. Я в полном отчаянии, не знаю где искать этих свидетелей".

"Я считаю, что репрессия в отношении меня продолжается, - говорит Абдул-Хамид Муслимов, житель поселка Мичурина. - Я не был ни абреком, ни бандитом. Я - репрессированный. Выселяли нас не избирательно, а поголовно. По национальному признаку. Неужели и сейчас нельзя нас реабилитировать по очевидным признакам - национальность и год рождения. В конце концов, что мешает государству, одним волевым решением наказавшему целый народ, снять с него вину после того, как наказание уже понесено?"

Аминат Абумуслимова, корреспондент газеты "Грозненский рабочий", Грозный

Опубликовано 24 февраля 2005 года