23 февраля и российские потери в Чечне

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Программу ведет Андрей Шарый. Участвует военный аналитик Денис Трифонов, эксперт влиятельного британского аналитического центра"Jane's Group".

Андрей Шарый: 23 февраля в России отмечают День защитника отечества. Раньше этот праздник назывался Днем Советской армии и Военно-морского флота, а еще раньше - Днем Красной армии. В 1922-м году этот праздник был объявлен общенародным, в честь чего провели военный парад, ставший на долгие годы традиционным. История возникновения Дня защитника отечества связана с событиями 1918-го года - с последними месяцами участия России - на тот момент уже Советской - в Первой мировой войне. В начале 1918-го года Германия предприняла наступление на Восточном фронте, быстро захватила Прибалтику, Белоруссию и часть Украины. Когда 21 февраля был взят Минск, советское правительство во главе с Лениным выступило с обращением к народу: "Социалистическое Отечество в опасности!". Хотя официально декрет о создании армии был подписан Лениным еще раньше, в январе, именно 23 февраля по всей стране прошли массовые акции с призывом к добровольцам вступать в Красную армию. В конце концов, германское наступление было остановлено не столько силой оружия, сколько подписанием 3 марта в Брест-Литовске спешного мирного договора на условиях Германии.

В современной России к армии относятся двояко. С одной стороны, наряду с православной церковью, социологи называют армию тем общественным институтом, который пользуется наибольшим доверием у граждан. С другой стороны, 77 процентов россиян не хотят, чтобы их сын, муж, брат, или другой близкий родственник служили в армии. Только каждый пятый респондент заявил сотрудникам аналитической службы под руководством профессора Левады - они проводили исследование - что не имеет ничего против службы в армии. Главных причин две - их указали по 42 процента опрошенных: дедовщина и опасность гибели или ранения в военных конфликтах.

Россия сейчас, как считают в Кремле, ни с кем не воюет. В Чечне продолжается антитеррористическая операция, на самом деле - вторая чеченская война, на которой российские военные погибают ежедневно. Сколько их гибнет в Чечне? На эту тему я беседовал с военным аналитиком Денисом Трифоновым, экспертом влиятельного британского аналитического центра"Jane's Group".

Один из лидеров чеченского сопротивления Аслан Масхадов заявил, что за прошедший год потери федеральных сил в Чечне значительно возросли. Он приводит такие данные: убито 8 тысяч российских военнослужащих, уничтожено около 1000 единиц различной военной техники. Денис, по вашим оценкам, насколько эти цифры могут соответствовать действительности?

Денис Трифонов: Что касается людских потерь, то это, с моей точки зрения, конечно, слишком завышенная цифра. Хотя нужно понимать, что федеральные силы потеряли за последний год гораздо больше, чем указывает официальная статистика. Что касается техники, то я сомневаюсь, что российские федеральные силы потеряли 1000 единиц бронетехники, но потери в технике очень большие, и они часто не сообщаются в открытой печати.

Андрей Шарый: В последний раз Москва сообщала о потерях в Чечне в конце декабря 2002-го года, больше года назад, почти полтора. Тогда было заявлено, что российские войска потеряли со второй половины 1999-го года около 4,5 тысяч человек погибшими и умершими от ран. А по другим данным, с начала второй военной кампании всего в Чечне погибли 15 тысяч российских солдат. Насколько такие оценки могут быть справедливыми?

Денис Трифонов: Естественно, та цифра, которую Кремль давал раньше, она однозначно занижена, по многим причинам. Во-первых, потому, что зачастую учитываются данные по потерям одного или двух ведомств, но не учитываются потери пограничников, ФСБ и других частей. А что касается последнего года, то, по моим оценкам, российские федеральные войска теряют в среднем, как минимум, около 200-300 человек каждый месяц. Здесь есть несколько проблем в плане методики подсчета. Во-первых, Россия увеличила группировку пограничных войск в Чечне за последние два года. Пограничники в основном находятся на границе между Россией и Грузией. Статистики по их потерям практически не существует, тем более трудно получить цифры о потерях пограничников сейчас, когда, как вы знаете, ФПС слилась с ФСБ. Насколько я знаю, ФСБ ни разу даже и не пыталась дать примерную оценку потерь пограничников. Потери эти существуют, потому что, насколько я знаю, группы чеченцев постоянно пытаются либо проникнуть в Чечню из близлежащих регионов, либо, наоборот, уйти из Чечни в близлежащие страны. Постоянно происходят какие-то боевые столкновения, а официальных сводок потерь практически нет.

Раньше, в течение активных боевых действий, с 1999-го года до конца 2001-го, все было гораздо проще, потому что основные боевые действия велись частями Министерства обороны, и эти части, как мы знаем, посылали раненых и убитых в военные госпитали на Кавказе и в других регионах России и хоть какая-то, пусть заниженная статистика о потерях, в первую очередь, поступала как раз из медицинских частей. На данный момент я хотел бы подчеркнуть, что большинство войск, базирующихся в Чечне, это либо войска МВД, причем даже не Внутренние войска, а небольшие отряды спецназа, либо прикомандированные части СОБРа и ОМОНа, которые присылаются из всех регионов России. Зачастую раненые и погибшие из этих частей отсылаются обратно в регионы, откуда они прибыли, и консолидированной статистики, насколько я знаю, нет.

Андрей Шарый: Денис, эти цифры, которые я называю и о которых вы говорите, в них учитываются потери чеченской милиции, я имею в виду, скажем, вчерашних боевиков из отряда Кадырова, которые когда-то сражались против федеральных сил, а теперь сражаются на их стороне, или защищают территории, которые контролируют?

Денис Трифонов: Данные о потерях чеченской милиции, естественно, не учитывались в той статистике, которая давалась Министерством обороны. С точки зрения оперативного управления чеченская милиция подчиняется, особенно в период ведения боевых действий, "зачисток", и так далее, обычно подчиняется частям МВД. Насколько я знаю, МВД, даже когда дает какую-то статистику о погибших, дает только статистику непосредственно частей Внутренних войск и спецназа МВД. Я никогда не видел данных о потерях именно чеченской милиции.

Андрей Шарый: В организации, которую вы представляете - "Jane's Group" - это один из сильнейших в мире стратегических и аналитических центров по военным конфликтам - там ведется какая-то статистика потерь в Чечне. Есть какие-то цифры у вас?

Денис Трифонов: По оценкам западных военных аналитиков, где-то от начала кампании в 1999-м году до конца активной фазы боевых действий, то есть конца 2001-го-начала 2002-го годов, погибло от 9 до 11 тысяч российских военнослужащих. Подсчет погибших и раненых в так называемый мирный" период, с 2002-го года по 2004-й, намного сложнее, потому что очень много сейчас ведомств, которые ведут какие-то боевые действия в Чечне. Приведу пример: помимо МВД, ФСБ и погранслужбы, и частей Минобороны в Чечне в последние три года воевало очень много бойцов спецназа Министерства юстиции, и я ни разу, честно говоря, не видел упоминания о потерях в частях, например, Министерства юстиции.

Опубликовано 23 февраля 2004 года