Окраина

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Заводской район Грозного. С одной стороны, разрушенные заводы. Их каркасы, поросшие бурьяном, таят в себе немало мрачных тайн войны. По другую сторону улицы - то, что раньше было районом частных домов. Грозненцы вспоминают, какими красивыми были здесь дома, какими зелеными были сады и какими счастливыми были их жители. На воротах кое-где еще заметны надписи "Здесь живут люди", хотя невозможно избавиться от ощущения, что основное население этого неприветливого квартала - "кирпичники". Это - настоящий "клондайк" для тех, кто зарабатывает на жизнь разбором завалов и торговлей добытыми кирпичами. Узкие проезды между завалами, замусоленные мальчишки, бросающие под колеса блуждающих машин петарды. Острая боль в голосе нашего коллеги Минкаила: "Ну, неужели им еще взрывы не надоели?" Где-то здесь неподалеку развалины школы, директором которой он был. Наверное, мальчишки могли бы быть его учениками. Но школу разбомбили в 1999. И учеников, и учителей разметало по долам и весям. Но есть и те, кто остался в искореженном городе. Мы ехали к одному из них.

Юрий Павлович Погуляев. Ветеран войны и труда, неоднократный чемпион России по волейболу, знаменитый в Грозном футболист, учитель физкультуры. Каждый день в Грозном Минкаил повторял: "Вам нужно познакомиться с Юрием Павловичем". Маленький беленый домик, одна из стен увита виноградом. У калитки - плошки. В них угощение для собак и кошек, обитающих по соседству. Собаки же и вместо звонка: наше появление ознаменовалось громким настороженным лаем. Взгляд появившегося на пороге высокого человека был не менее встревожен. Мы были незнакомцами, а незнакомцев в Грозном приходится остерегаться.

Тревога исчезла, когда человек услышал голос Минкаила, который в это время вытаскивал из машины ящик с печеньем. Гуманитарная помощь, которую мы сами между делами развозили по школам и учителям. Лицо пожилого человека засветилось радостью. Минкаил не успевал отвечать на вопросы о том, где он сейчас, и как себя чувствует его мама. Горечь в голосе вновь появилась, когда Юрий Павлович вспомнил об отце Минкаила, Ахмеде Эжиеве, расстрелянном федералами в 2001 году. Одна из многих "адресных" внесудебных казней, совершаемых в Чечне. Ей предшествовало выступление ветерана МВД на похоронах убитой на блокпосту женщины. Он призвал обращаться в правоохранительные органы по каждому случаю нарушения прав человека, рассказал о достигнутой на Гражданском Форуме договоренности о сотрудничестве правозащитных организаций и органов прокуратуры в раскрытии преступлений, совершаемых в Чечне военнослужащими федеральных сил. На следующую ночь - БТР у дома, ворвавшиеся военные, прямой вопрос "Кто из вас Ахмед Эжиев?" и короткая очередь на глазах у родных.

Валентина, жена Юрия Павловича, вытирает слезы: "Что же это за безумное время?!" "То, что люди здесь пережили во время войны - ад. Да и сейчас - не лучше". Старик хорохорится: "Не все так плохо. Мы работаем, деньги есть. Значит, купить можно все". Ему явно тяжело чувствовать печаль, и он старательно переводит беседу на более приятные темы. Но в доме нет ни света, ни воды. Привозная вода стоит тридцать-сорок рублей за бочку. Ведро можно купить за пятьдесят копеек. Над столом горит газовый рожок. Юрий Павлович явно горд своей модернизированной моделью приспособления, купленного на рынке: "Теперь не коптит". Так живут многие в Грозном.

Они действительно считают, что в Грозном есть те, кому еще труднее. Юрий Павлович не может больше преподавать физкультуру после перенесенных недавно операций. Но, тем не менее, в день нашей встречи он провел пять уроков по безопасности жизнедеятельности.

Для города, усаженного минами, бесспорно, один из основных предметов школьной программы. "Я в каком-то смысле "последний из могикан" в Грозном. Единственный на сегодняшний момент русский спортсмен этого города. Кто-то умер, кто-то был убит в войну, многие разъехались". "Почему же вы не уехали в Россию?" "А кому мы, чеченцы, нужны там?"

Его жена Валентина работает на подстанции скорой помощи. "Да какая станция! Так, избушка на курьих ножках. Три человека работают. Лекарств не хватает. Иногда приходится своими лечить. К больным приходится добираться пешком. Главврач забрал машину к себе в гараж. И еще грозится нас уволить, если будем возмущаться". Да, воистину "наша служба и опасна, и трудна". А как вообще в этом городе "скорую" вызывают? "На "высшем" уровне "Скорая помощь" более благополучна: у них машины есть. Штук пятнадцать. А вызывают... у кого-то есть телефоны. К тому же, по городу ходит много солдат. Можно попросить их, они быстро свяжутся по своим рациям". Эти старики как-то сводят концы с концами. Оба работают, да еще получают пенсию. Но не всем так везет, как этой семье. Несколько знакомых Валентины вынуждены жить без мужей на пенсию. Они работают прачками у контрактников. Работают целый день. За день получают "сухой паек", который включает в себя банку консервов и еще что-то. Правда, их кормят в солдатской столовой. Но раньше давали картошку, морковь, капусту. Подруги Валентины жалуются на своих "работодателей": те становятся все более грубыми и жадными. "Сначала приезжали на сорок пять дней, потом на три месяца, а сейчас не меньше чем на полгода. Хорошо здесь обосновались. Воду провели".

Юрий Павлович и его жена живут в доме, который достался им от отца Валентины. Ее родители закончили Политехнический институт в Баку и по распределению попали в Грозный. Поселились именно в этом доме, в котором сейчас сидим мы. Это было еще в тридцатых.

Когда шли бои, Погуляевы никуда не уезжали. Во время бомбежек и обстрелов прятались в школе. Там было убежище. А родной дом становился такой же жертвой войны, как и все в этом городе. Выбило стекла. Взрывами были разбиты двери, а пули изрешетили стены. "Много лет во дворе рос виноград. Попал снаряд, и, как колосок, все срезало". Он посадил новую лозу, и еще совсем тонкая она вьется по стене дома. Комиссия же по начислению компенсаций в денежной помощи отказала, сославшись на то, что их дом, по сравнению с другими, в хорошем состоянии: фундамент цел, а это значит, что есть, где жить. Разбитые двери и изрешеченные рамы старикам пришлось восстанавливать за свой счет. Им страшно жить в окружении разрушенных домов. Вместо соседей - "кирпичники". А они не вызывают особого доверия. Соседей Юрий Павлович в своей жизни теряет уже во второй раз. Так уже было в 1944. Он тогда воевал и в одном из писем его отец сухо написал, что "все наши соседи разъехались". Потом до них стали доходить слухи о депортации чеченцев и ингушей. Он прошел всю войну. Закончил ее в Чехословакии, после войны достаточно долго служил в Австрии. А потом вернулся в родной город, где не нашел никого из своих многочисленных школьных друзей, с которыми так любил гонять мяч в грозненских дворах. Но он продолжил играть в футбол. Это его страсть и жизнь. С "Тереком" объездил всю Россию. В 1951 году его команда выступала в Горьком: "Из нижегородских воспоминаний хорошо помню центральную площадь, Кремль, Чкаловскую лестницу в 494 ступени. Помню, что наша команда жила в гостинице на главной улице города, а занимались мы на стадионе "Динамо". Помню сильные нижегородские морозы. А еще в Нижегородской области похоронен мой боевой товарищ, где-то на Бору. Мы с ним долго переписывались". За окном темнело. Мы уже торопились: вечерний Грозный не сулил приятных встреч. В крохотном домике оставалась чеченская семья, состоявшая из двух русских стариков.

Прощаясь, Юрий Павлович развел руками и смущенно сказал: "Вот так мы и живем. Живем. Не унываем".

Оксана ЧЕЛЫШЕВА

Опубликовано 2 августа 2004 года