"Там, перед лицом смерти, все они были равны и были вместе..."
"Северный Кавказ глазами блоггеров" – совместный проект Русской службы Би-би-си и интернет-СМИ "Кавказский узел".
Валерий Карлов из Беслана пишет о том, что произошло в городе пять лет назад и как теракт разделил пострадавших.
Валерий Карлов, 45 лет. Родился, вырос и живёт в Беслане. По профессии инженер-металлург. В школе был расстрелян отец - Иван Ильич Карлов, 72 года.
Мне не удалось найти ни одного фотоснимка или видеокадра, где бы раненного или контуженного ребёнка или взрослого выносили военные.
Если бы не гражданские лица, родственники, соседи и просто посторонние люди не ринулись безоружные в школу, жертв было бы гораздо больше.
Просматривая видео и фото, я узнаю многих из них - государственные служащие и бизнесмены, работники силовых структур республики и криминальные авторитеты, руководители высокого ранга и студенты…
Там, перед лицом смерти, все они были равны и были вместе.
Вспоминая события тех дней, невозможно забыть, как бережно относились люди друг к другу. Как старался поддержать кого-то тот, который сам нуждался в сочувствии.
Одна общая беда, общее горе людей, которые потеряли в теракте любимых чад, матерей и отцов, братьев и сестёр, сплотила и сблизила их.
Пережитое ими дало им право говорить. И они вышли на площадь перед зданием правительства республики, требуя призвать к ответу чиновников. И власть испугалась.
Слишком хорошо помнил строки Пабло Неруды: "Эль пуэбло унидо, хамас сера венсидо!" бывший секретарь ЦК КПСС по идеологии…
Сначала этих людей разделили гуманитарной помощью. Чтобы по площадям не бегали, потерпевшим "поручили" делить деньги, стиральные машины, велосипеды, телевизоры, чайники, и т.п., поступающие в рамках гуманитарной помощи.
Затем их разделили поездками на отдых, квартирами, доступом к льготам и к принятию решений.
Слова детей-заложников, опубликованные в книге "Спасибо всем, кто помогал Беслану" (например, Зарины Дзампаевой: "Я побывала во многих странах, но уютнее всего была обстановка в Англии") были, конечно, выражением искренней благодарности.
Но, увы, сегодня у большинства жителей Беслана нет лишних 20 рублей, чтобы их дети и внуки покатались на аттракционах в местном детском парке. И продукты в магазинах зачастую дают в долг.
Многие дети не только Англии, они и моря никогда не видели, и если выезжали куда, то только в село к родственникам. И это не могло не найти своего выражения.
Среди бесланцев, особенно среди тех, семьи которых миновала трагедия, появились завистники, которые распускают сплетни о том, что "терактники" набили карманы деньгами", "понаполучали квартиры в Москве".
Но и "этого им мало, поэтому и воюют". И как результат, исчезло сегодня это сочувствие и взаимопонимание.
Беслан раскололся. Часть пострадавших, уже который год, безуспешно добивается от Генеральной прокуратуры объективности расследования по теракту, другая – установления льгот для своих семей.
При этом подавляющему большинству бесланцев вообще ничего не надо, они уже смирились с тем, что произошло. Единственное, что объединяет это большинство – это личная неприязнь к членам общественных объединений потерпевших.
К сожалению, апофеозом этой личной неприязни является судьба разрушенной школы. "Матери Беслана" и ВОО "Голос Беслана" требовали сохранить школу в том виде, который она имеет сейчас.
Общественный попечительский совет, созданный при поддержке церкви и подстрекаемый ею, - создания православного храма на месте школы.
Ими был дважды проведён опрос среди жителей Беслана. Опрос показал абсолютную общественную поддержку именно этого решения.
Но тревожит мотив. Люди не готовы принять во внимание, что в школе погибли представители всех мировых религий, что представители ислама и других религий будут ограничены в свободе выражения своей скорби.
Их не волнует даже то, что сохранить спортзал в неизменном виде, как элемент внутреннего убранства храма, практически невозможно. И даже внешний вид храма уже неважен. Главный аргумент – "Как хотят "Матери Беслана"? А мы тогда - против".
Зависть, простая человеческая зависть, и страх потерять те возможности, которые уже есть, страх, что с тебя спросят, куда потрачены эти кровавые деньги (очень многие пустили их в бизнес и на покупку элементов роскоши), оказались эффективнее любого уголовного или административного преследования.
Теперь все чётко представляют, кому и что надо говорить, а когда выгодно сделать вид, что не помнишь или не хочешь вспоминать, оберегая "душевный покой".
В Беслане нет никого, даже среди противников "Матерей Беслана" и обоих "Голосов Беслана", кто бы верил в то, что "установили" следователи прокуратуры, и в то, что они когда-нибудь добровольно скажут всю правду. Но соединить свои голоса в один общий голос они уже не смогут.
