Кунак кунака...

Институт куначества был тесно связан с обычаем гостеприимства, они соблюдались даже в отношении противников. Историография Кавказской войны сохранила немало свидетельств того, как засланные в тыл горцам разведчики, не зная местности, уходили далеко в горы. 

«Штабс-капитан Мочульский, искусно прикидываясь глухонемым, а то и вовсе юродивым, с мирными горцами-провожатыми сумел проделать немалый путь вглубь Дагестана. Но большую часть его успеха следует приписать не шпионским уловкам и маскараду, которые вызвали сильные подозрения горцев уже в самом начале путешествия, а законам гостеприимства и другим местным традициям.

Хозяева, в чьих домах останавливались разведчики, не соглашались выдавать их на расправу горцам, убежденным, что гости не те, за кого себя выдают. Это их и спасло - хозяин дома, где они ночевали, предупредил своих гостей о готовящемся аресте, как только они выйдут за пределы их общества, и разведчики повернули назад, решив не искушать больше судьбу», - пишут Ш. Казиев и И. Карпеев, авторы «Повседневной жизни горцев Северного Кавказа в XIX веке».

Иоганн (Иван) Бларамберг, русский генерал-лейтенант, служивший на Кавказе, автор «Исторического, топографического, статистического, этнографического и военного описания Кавказа», в 1832 году писал: "Лучший способ для путешественника (горца, а не европейца), вознамерившегося пересечь внутренние районы Кавказа и не быть при этом ограбленным,— это выбрать себе доброго кунака, которого всегда можно найти за умеренную плату и который проведет путешественника повсюду, отвечая за его жизнь и имущество.

Несмотря на то, что существует большая разница между кунаком, преданным за деньги (по-черкесски он называется «гаче»), и прочными глубоко дружественными связями, которые объединяют под тем же названием горцев, обычай тем не менее требует, чтобы кунак, благоприобретенный ценою денег, защищал того, кто ему доверился, ценой собственной жизни, если он не хочет потерять свою репутацию, что служит для путешественников надежной защитой от любого нападения со стороны горцев, которые обычно стараются получить добычу, не рискуя при этом расстаться с собственной жизнью....

Тот, кто хочет путешествовать во внутренних районах страны адыгов, должен прежде познакомиться с кем-нибудь из этого народа, кто, взяв путешественника под свою защиту, проведет его через территорию племени, к которому сам принадлежит, обеспечивая ему приют и пропитание во все время путешествия совместно с ним: в этом случае покровитель и покровительствуемый получают звание гаче. Если путешественник хочет двигаться дальше, его гаче перепоручает его одному из своих друзей другого племени, по территории которого намерен проехать путешественник; тот становится новым гаче путешественника и т. д.

Таким образом, любой путешественник-горец, охраняемый своим гаче, может пересечь без опасности всю страну, населяемую черкесами, и даже весь Кавказ, не делая никаких затрат, за исключением подарков, которые он в знак признательности должен делать каждому из своих гаче".

Тема кунаков — одна из устойчивых в горском фольклоре. В кавказских сказках кунаки помогают друг другу в бою, ищут невест среди самых достойных девушек, а один из двух часто спасает жизнь другому ценой своей собственной. В этом плане интересна вайнахская сказка «Черкес Иса и чеченец Иса» - чеченец и черкес, носящие одно и тоже имя, все время идут на подвиги и жертвы ради друг друга.

Кунаки — горцы поражали своей преданностью русских офицеров, служивших на Северном Кавказе. Тот же Бларамберг писал: "Русские, живущие в пограничных с Кавказским хребтом районах, и особенно казаки на Линии, имеют кунаков среди черкесов, чеченцев и других народностей, с которыми они поддерживают дружеские отношения в мирное время".

У Л. Н. Толстого был кунак-чеченец Садо, о котором великий писатель говорил:  «Часто он мне доказывал свою преданность, подвергая себя разным опасностям ради меня; у них это считается за ничто - это стало привычкой и удовольствием…»

 «Летом 1853 года, направляясь из станицы Воздвиженской в крепость Грозную, - пишут Казиев и Карпеев, - Толстой с Садо оторвались от основного отряда и наткнулись на отряд горцев. До крепости было уже недалеко, и кунаки помчались вперед. Лошадь Толстого явно отставала и плен был неминуем, если бы Садо не отдал графу своего коня и не убедил горцев прекратить преследование.

«Едва не попался в плен, - записал Лев Николаевич в своем дневнике 23 июня 1853 года.  Спасший для мира великого писателя чеченец Садо этим не ограничился. Позже он сумел отыграть у офицера, которому был должен Толстой, весь его проигрыш. Об этом написал Льву брат Николай: «Приходил Садо, принес деньги. Будет ли доволен брат мой? - спрашивает».

Слово «кунак» и связанные с ним символические значения не ушло из нашей жизни и сегодня — многочисленные проекты, фестивали, даже чай и кафе например, в Моздоке носят это название. Совершенно случайно я нашла песню Вертинского «Молись, кунак», отсылающую к теме чужбины и белой эмиграции в период Гражданской войны. Я с удовольствием поделюсь текстом этой песни с Вами:

МОЛИСЬ, КУНАК! 

Молись, кунак, в стране чужой,

Молись, кунак, за край родной.

Молись за тех, кто сердцу мил,

Чтобы Господь их сохранил.

Пускай теперь мы лишены

Родной семьи, родной страны,

Но верим мы - настанет час,

И солнца луч блеснёт для нас.

Молись, кунак, чтобы Господь

Послал нам сил всё побороть,

Чтобы могли мы встретить вновь

В краю родном мир и любовь.