Нажмуддин Гоцинский - Ахмат-хаджи Кадыров. Продолжение

Разрыв с бывшими союзниками и единомышленниками был важной вехой в политических биографиях и дагестанского алима, и будущего первого президента Чечни.

Всю первую военную кампанию Кадыров провел в рядах сепаратистов и вместе с ними приветствовал Хасавюртовские соглашения – Кадыров участвовал в переговорах Масхадова с генералом Александром Лебедем. Однако затем между муфтием и его недавними союзниками произошел раскол.

Сам Кадыров в многочисленных интервью объяснял свой разрыв с Масхадовым и его окружением духовно-идеологическими расхождениями: " Дело в том, что я был противником введения шариатского правления в республике. И противником распространения ваххабизма". Далее в этом же интервью Кадыров сказал: "Казалось бы, мне как муфтию [это] должно было быть по душе. Но я знал и знаю: у Чечни - путь светского государства".

Кроме того, Кадыров обвинял своих недавних союзников - Масхадова и Яндарбиева - в том, что они не использовали во благо народа полученную независимость: "Страна превратилась в полукриминальное государство, где не было ни судебной власти, ни работы для людей. Масхадов боялся всех и всем своим оппонентам старался угодить. Выступает, скажем, кто-то против, он сразу же под него создает какой-нибудь департамент в своем правительстве... Именно Масхадов отворил ворота ваххабизму".

Кадыров полностью отошел и от Басаева, выступил против вторжения его отрядов в Дагестан.  «..В августе боевики продолжали готовить вторжение в Дагестан. Мы об этом знали, и я снова пришел к Аслану (Масхадову) сказать, что этого допускать нельзя. Много выступал по местному телевидению, призывал людей забрать из этой банды своих братьев и сыновей. Не помогло. Шамиль пошел на Дагестан». После вторжения Басаева в Дагестан Кадыров пытался предложить Масхадову свой вариант урегулирования ситуации – президент должен  был немедленно издать указ о высылке всех иностранцев во главе с Хаттабом, запретить на территории Чечни ваххабизм и разжаловать Шамиля Басаева с возбуждением против него уголовного дела. В интервью «Независимой газете» ( 3 апреля 2001 года) Кадыров сказал: «Если бы он (Масхадов) издал такой указ, то мог бы сказать всему миру, что он хотел сам справиться с бандитами, если нет - то он становится защитником ваххабитов и террористов.

Вскоре после этого разговора Масхадов вынес персональное дело Кадырова на рассмотрение шариатского суда. Суд признал муфтия "врагом чеченского народа" и приговорил к смертной казни. 10 октября 1999 года Масхадов издал указ об отстранении Кадырова от должности муфтия Ичкерии. В указе также стояли слова "подлежит уничтожению". В том же году Басаев назначил за голову Кадырова награду в 100 тысяч долларов.

Для Гоцинского разрыв с союзниками из Горского правительства был связан с  вторжением на территорию Горской республики Добровольческой армии Деникина. Деникин ставил своей целью  восстановить «единую и неделимую Россию». На руководство Горской республики элита деникинцев оказывала нажим – Горское правительство поставили перед фактом, что горские народы якобы уже добровольно подчинились Добровольческой армии и готовы ввести у себя систему управления, разработанную для них одним из деникинских генералов. Такой нажим был расценен парламентом Горской республики как покушение на самоопределение горских народов. Однако на съезде представителей Дагестана муфтий Нажмуддин не поддержал решение съезда сопротивляться деникинцам. Выбирая между деникинцами и большевиками, Гоцинский предпочел деникинцев, видя в них силу, способную укротить большевиков. Гоцинский приобрел репутацию изменника, его давний союзник Узун Хаджи практически разорвал с ним отношения.

Кульминации политических карьер Гоцинского и Кадырова выглядят по–разному и сами по себе дают представление о многообразии вариантов развития личных биографий. Кульминацией политической карьеры Гоцинского стало руководство мощным антисоветским восстанием в 1920-1921 году. Сам Гоцинский к тому времени находился в Грузии.

Восстание началось в первых числах сентября 1920г., по мере продвижения повстанцев из Грузии в Дагестан восстание приобретало массовый характер, оно охватило Андийский, Гунибский и Аварский округа.  В терминологии Гоцинского его войска назывались  «щариатские войска горских народов», в терминологии ОГПУ  – банды.  Восстанию помогала Грузия – в Дагестан поступило 2400 винтовок, четыре пулемета и вагон с вооружением и мануфактурой. На переговоры с Нажмуддином выходила и Англия, обещая помощь, которая так и не пришла.

Советская власть бросила огромные силы на подавление восстания, отряды стрелковых полков Красной Армии и все подразделения Северо-Кавказского ОГПУ. В сентябре 1925 года Гоцинский был арестован, а через месяц – расстрелян в Ростове по приговору суда с 16 сыном, двумя дочерьми и другими родственниками.

Пик политической карьеры Кадырова – это период его президентства.

Сегодня аналитики признают, что Ахмат Кадыров был человеком государственного мышления. Алексей Малашенко в своей книге «Рамзан Кадыров:  российский политик кавказской национальности» пишет, что Ахмат Кадыров «осознавал свою личную ответственность перед народом. Причем это чувство нарастало по мере постижения глубины тех проблем, с которыми предстояло столкнуться. У него не было ни времени, ни желания теоретизировать. Он сделал упор на то, чтобы добиться права самостоятельно решать местные проблемы и самому распоряжаться поступившими из центра финансовыми средствами, он хотел минимизировать вмешательство в свои дела федеральных силовых структур. Будучи непримиримым к ваххабитам, Ахмат-хаджи был уверен в возможности противопоставить им традиционный ислам, сделав на него ставку как на основу идеологии и стержень национальной консолидации».

Он действительно хотел принести Чечне, уставшей от десятилетней войны, мир и поэтому объявил войну боевикам, одновременно требуя скорейшего вывода федеральных войск. Также Кадыров требовал передать все полномочия по борьбе с боевиками чеченской милиции  и постоянно настаивал на амнистии для рядовых боевиков.

Он хотел создать достойную жизнь для своего народа и поэтому, как мог, налаживал инфраструктуру - создавал рабочие места, восстанавливал предприятия, делал все, чтобы не задерживались зарплаты и пенсии, пытался замкнуть на себе распределение средств федерального бюджета, выделяемых на восстановление Чечни.  

Первый президент Чечни пытался создать в республике особую экономическую зону и настаивал, что 100% выручки за экспорт чеченской нефти должны оставаться в республике.

Он, наконец, не оставил планов по расширению территории Чечни и, став законно избранным президентом, поднимал тему объединения Чечни и Ингушетии, некогда составлявших единую автономную республику в СССР.

В рамках своего понимания стабильного чеченского общества он возрождал традиционные институты, особенно – традиционный ислам, считая их лучшими регуляторами  внутричеченской жизни.

Интересно, что публичная стилистика и Гоцинского, и Кадырова похожи. Вот фрагмент одной из проповедей Гоцинского, произнесенной им в Гудермесе, где Нажмуддин наставлял мусульман: «Не причиняйте вреда иноверцам, грузинам, русским и евреям. Уважайте соседство».