Посадють наверное,вряд ли родня будет собирать деньги на адвокатов,да на"позолочение"чьей то ручки.

Вы понимаете, тут есть большая проблема. Все изменения в коммуналке в худшую для коммунальщиков сторону могут производиться только на уровне личного перерасчета, т.е. если у вас коммунальщик забрал слишком много, он это может сделать у всего дома, или у всего района, оптом, а вот возращать можно только на личном уровне, на уровне одной квартиры. Коммунальщики чаще всего не против этого. Они повысили плату не обоснованно, но многие ли пойдут в суд? Повысили у 100 жильцов, а в суд пойду в лучшем случае 50 жильцов, а остальные проглотят или будут ждать, что законодатель что-то изменить на уровне норм закона. Вот вам и доход, разница в 50% коммунальщик кладет в свой карман. Пока коммунальщиков не будут приследоватль уголовно за умышленное завышение тарифов, они не успокоятся и будут обкладывать жильцов данью. 

В 90-х закрывали тролейбусные маршруты только для одного - всех интересовали цветные металлы на электрических линиях. Тролейбусы в стоило, а провода снимались и аккуратно сдавались в металлолом - это было жутко доходным бизнесом, под эту сурдинку и трамваи уничтожали в городах - рельсы разбирали и сдавали в металлолом - это было очень доходным чиновничим бизнесом в 90-е годы. Многие города лишились трамваев и тролейбусов только по этой причине. Видимо Волгоград застрял где-то в 90-х годах?

Я так и не порял, откуда и куда он бежал? Где находится это село Чкадуа? Единственный намек, что он получил за работу лари, т.е. он бежал из Грузии в Абхазию? Что жизнь в Абхазии лучше чем в Грузии?

Видимо на Кавказе есть традиция, если требуют выкуп, то скидываются родственники. В России такое не прокатит. Вот мужик, похоже, и решил воспользоваться неписанными обычаими своего региона, что бы поправить материальное положение. Вопервых реально люди под давления обычаев могут скинуться по многу. Вовторых возвращать не надо, якобы отдал похитителям и где искать этих похитителей неизвестно. Втретьих можно сказать, что бандитам отдал и все свое и еще будут помогать некоторое время родственики, как ограбленному. А еще можно просить на лечение сына, он же пострадал от бандитов. Вот так и убивают хорошие обычаи в регионах России, их всякие дельцы превращают в источник доходов и люди перестают верить в хорошие обычаи и традиции. 

Ларьки в Москве снесли и наплевали на бумажки о собственности выданные государством, теперь уже жилые дома сносят с Сочи и так же плюют на бумажки о собственности. Я так понимаю, первыми-то были Сочи, но тогда все ссылались на Олимпиаду и хоть компенсации давали, а теперь видимо в Сочи будут ссылаться на опыт Москвы. Вывод простой. Если у вы получили бумажку о собственности - это ничего не значит в России, надо будет кому-то, заплатит кто-то больше и пошлют тебя с твой законной бумажкой подальше, при этом еще обвинят, что получил ты эту законную бумажку незаконным путем. 

Когда деньги в бюджете кончаются, начинают принимать законы о всемерной поддержке. Для чего это? 1) Для того, что бы скудный поток попал к нужным людям. 2) Для того что бы было на основании чего отказать в выдаче бюджетных денег. 3) Для того, что бы отчитаться, что все же что-то чиновники делают и им можно дальше платить бюджетные деньги. 

У Манукяна плохой юрист, он считает, что если суд дал право на строительство, то жалобы не обоснованные. Суд может вынести решение о продолжение строительства, а жалобы могут быть обоснованными. Сейчас хорошо бы если бы у Кожарина появился хороший юрист, который бы отбил претензии богатенького застройщика и еще наказал его на судебные издержки, что бы Манукяну было неповадно, такие иски подавать. Люди имеют право жаловаться и люди имеют право делать заявления. 

Что то не похоже...)Что ты гражданин этой страны)Мыслишки у тебя явно"партнерские"...)

Оригинально 

Я как раз таки имею прямое отношение к нему,а вот как ты выразился,какие то"бендеровцы",весьма и весьма косвенное...)

Думаю в США голословное утверждение,что в Белом Доме и Госдепе все воры,не осталось бы безнаказанным.)

)Так вот Игорь,пусть у нас гавкающая сторона сначала докажет,желательно документально,а после лай поднимает...)К превеликому сожалению у нас не разоряют,но и даже не сажают...)Очень прискорбно)

) Я просто не хочу,чтобы в России жили так же хорошо,как в Украине...)Почувствуйте разницу.А то что Крым наш-это однозначно и безповоротно,плохо что еще Донбасс не наш,впрочем как и ас Украина,которая повелась на булочки Нуланд,и на цэевропу...)Они там нужны?)Нет.Но как же много и красиво обещали...)А то что в России тяжело-я и без сопливых знаю.

Юрий Романов, кинорепортер, снимавший в ряде горячих точек бывшего СССР, написал книгу "Я снимаю войну" (Москва, 2001). В ней есть страницы, посвященные Ходжалинской резне. Он был в числе первых, оказавшихся и снимавших следы трагедии: "Я выглядываю в круглое окошко и буквально отшатываюсь от неправдоподобно страшной картины. На желтой траве предгорья, где в тени еще дотаивают серые лепешки снега, остатки зимних сугробов, лежат мертвые люди. Вся эта громадная площадь до близкого горизонта усеяна трупами женщин, стариков, старух, мальчиков и девочек всех возрастов, от грудного младенца до подростка... Глаз вырывает из месива тел две фигурки — бабушки и маленькой девочки. Бабушка, с седой непокрытой головой, лежит лицом вниз рядом с крошечной девочкой в голубой курточке с капюшоном. Ноги у них почему-то связаны колючей проволокой, а у бабушки связаны еще и руки. Обе застрелены в голову. Последним жестом маленькая, лет четырех, девочка протягивает руки к убитой бабушке..." В Агдаме Ю.Романов снял уцелевших после кровавой бойни: "В видоискателе — дорога, по которой мчится машина с ранеными. Вот раненых выгружают на носилки, прямо с платформы через открытые окна вагонов заносят в операционный вагон. Девочка лет шести с перевязанной головой. Повязка сделана так, что полностью закрывает ей оба глаза. Не выключая камеры, я наклоняюсь к ней: — Что с тобой, милая? — Глазки горят... Глазки у меня горят... Дядя! Глазки у меня горят!!! Врач трогает меня за плечо: — Слепая она. У нее глаза были выжжены окурками... Когда ее привезли к нам, из глаз торчали окурки... Пусть простит меня читатель. Но то, что видели мои глаза и слышали уши, не может передать мой бедный язык. Такие воспоминания даром не проходят, и, написав эту главу вечером, утром я обнаруживаю на висках новую седину..."