Экономика Армении на фоне глобального кризиса

Уже полгода как Армения живет в режиме пандемии. Все это, естественно, ударяет по экономическому росту. Мы обращались к этой теме 4 месяца назад: Текущая экономическая ситуация в Армении и оценка потери рабочих мест в 2020. Сейчас есть смысл развить тему на основе новых данных. В данной статье мы почти целиком сфокусируемся на экономическом росте, не уходя в детали, поскольку сама динамика роста очень показательна и требует обстоятельного рассмотрения. Возможно, позже мы вернемся к остальным вопросам более подробно.

Показатель экономической активности

График 1. ПЭА, ежемесячная динамика

Как мы видим, год начался хорошо; выше всяких ожиданий – с 9%ным ростом выпуска, продолжая тенденцию второй половины 2019 года. Но дальше, с начала пандемии пошло стремительное падение, на фоне которого даже очень тяжелый 2016 год меркнет. У спада виден очевидный пик в апреле, когда на протяжении всего месяца сохранялся довольно жесткий карантин (который, правда, не всегда соблюдался: Упущения Армении в борьбе c COVID-19. Политические и институциональные причины).

Провал в апреле и медленное восстановление в дальнейшем, привело к тому, что во втором квартале ВВП сократился на 13.7%, при том, что расчетный спад ПЭА составил лишь 12%. Но хуже то, что в июле спад больше, чем в июне. Это означает, что экономического восстановления не происходит. Важно, но, к сожалению, сложно, узнать причину такого спада. И вот почему: с начала 2019 года прекращена ежемесячная публикация сельскохозяйственной статистики Армении, а на тренды летом самое большое влияние оказывает сельское хозяйство. И это та терра инкогнита, которая нам недоступна на месячных интервалах. Это очевидно отражает снизившуюся приоритетность сельского хозяйства, с начала 2019 года закрыто и соответствующее министерство, и фиксируется спад в производстве, но в какой именно степени сельское хозяйство стало причиной спада в июле – неясно.

Довольно глубокий спад фиксируется во всех отраслях кроме промышленности, но и там ситуация обстоит нелучшим образом. Сжался и внешнеторговый товарооборот, причем ухудшение происходило, в том числе и в июле. Возникает ряд вопросов относительно того, каким будет восстановление к концу года – сейчас можно лишь сказать, что это высокая степень неопределенности, связанная, в том числе, с непрекращающейся пандемией, что ограничивает внешние контакты, а также приводит к снижению социальной активности граждан.

Чтобы понять, насколько глубок этот кризис, взглянем на него в масштабе нескольких десятилетий. У меня есть реконструированная ежемесячная динамика экономического роста Армении с начала 1998 года. Для понимания графика стоит учитывать, что обычно рост ВВП на 0.2-0.5% ниже ПЭА. Соответственно, показатели ПЭА (с 2010 года) надо пересматривать незначительно вниз для сопоставления.

График 2. Динамика ежемесячного экономического роста в Армении, 1998-2020

Как мы видим, по глубине и продолжительности кризиса, нынешняя ситуация пока что несопоставима с кризисом 2008-9 гг., и одной из главных тому причин был слишком высокий темп роста в предшествовавший кризису период, что в свою очередь, было вызвано ошибками в экономической политике. (см. Изнанка "Кавказского тигра". Ошибки экономической политики Армении в 2000-е гг. и уроки для нынешнего кризиса). Что касается нынешней ситуации, то средний скользящий темп роста за последние 12 месяцев на данный момент составляет почти 1%, а за последние 6 месяцев -7%. С большой вероятностью, итоговый показатель за год окажется близким ко второй цифре, хотя сейчас ничего уверенно говорить еще нельзя.

График 3. Тенденции экономического роста в Армении, 2011-2020 

На этом графике несколько сглажена динамика экономической активности – приведено скользящее среднее роста за предшествовавшие 12 месяцев и его ежемесячное изменение. За последние десять лет — это четвертое заметное снижение экономического роста. Интересно, что первое из них торможение роста началось с апреля 2013 года, еще до всех событий 2014-5 года, и было более глубоким, чем в кризисных 2015-6 гг. Траектория экономического торможения второй половины 2018 году почти полностью повторяет динамику 2013 года. С лета 2019 года рост начал ускоряться.

На графике видно, что в начале 2020 года экономический рост Армении продолжал увеличиваться, но это увеличение постепенно замедлялось и скорее всего стабилизировалось бы на несколько месяцев на высоком уровне, между 8% и 9% среднегодового роста – и нельзя исключать, что в 2020 году без пандемии, был бы зарегистрирован именно такой рост. Однако пандемия случилась, и мы видим резкий спад, скорость которого самая высокая за десятилетие (хотя и уступает соответственным темпам в 2008-9 гг., как мы видели из прошлого графика).

Валовой внутренний продукт

Поскольку и Армения, и ее соседи оказались в кризисе примерно одновременно, есть смысл взглянуть на сопоставление и под этим углом. В июле мы разбирали ситуацию в соседних странах:

Экономика Южного Кавказа в период пандемии. Ситуация в Грузии,

Азербайджан в период кризиса. Внешняя торговля, бюджет, ВВП и нефтяной сектор

График 4. Ежемесячная динамика экономического роста в странах Южного Кавказа, 2019-2020 (к соответствующему месяцу предыдущего года)

В феврале-июне динамика всех показателей, приведенных на графике, была одинаковой. В июле у нас дивергенция трендов – армянская экономика показала усиление спада. Это может быть временным явлением, а может и что-то более долгосрочное. К концу года мы еще раз вернемся к этому вопросу – к тому моменту уже будет ясно.

По валовому внутреннему продукту Армении у нас доступны лишь ежеквартальные показатели, но они более адекватно отражают экономическую ситуацию. Как уже было сказано, ВВП сократился в большем размере, чем ПЭА – на 13.7%. В третьем квартале вряд ли стоит ждать заметного улучшения, но все же ситуация, скорее всего, будет немного лучше. Для сравнения, в 2009 году во втором квартале спад составлял 18.6%. Рассмотрим структуру спада валового внутреннего продукта в 2020 году – по расходам.

График 5. Динамика ВВП по расходам, второй квартал 2020 года ко второму кварталу 2019 года

Если рассмотреть структуру спада внимательнее, то можно увидеть, что резкий спад импорта – на 35% - посодействовал тому, чтобы спад ВВП был не таким сильным. Еще один фактор, уменьшивший спад ВВП – рост государственных расходов на 20%. Если бы не рост государственных расходов, то спад ВВП был бы больше. Остальные сектора упали на 18.3%, таким образом, усилия властей по предотвращению резкого экономического спада дали эффект. В то же время, крайне слабый эффект государственных мер, направленных на сохранение материального уровня жизни населения – снижение конечного потребления домашних хозяйств составило 18.8%, самый большой показатель со времен трансформационного спада начала 1990-ых гг.

На самом деле, пока что так сильно фокусироваться на этом не стоит, поскольку частично это вызвано не собственно снижением уровня жизни, а откладыванием потребления ввиду ограничений, которые сильно повлияли, как минимум в апреле, на покупательскую активность населения. Оборот торговли в апреле сократился на треть. Однако недооценивать ситуацию тоже не стоит. Если не брать в расчет внешнюю торговлю и государственный сектор, то в остальной части ВВП по расходам (102% всего ВВП во втором квартале 2019 года) спад составил 25%, а это уже очень серьезно. Если учесть, что возможности государства небезграничны, а резервы уже сокращаются (хотя, в принципе, там пока еще есть неплохой запас, достаточный, при нынешних темпах использования на два с половиной года), можно предположить, что либо глобальный кризис быстро пройдет (на что я бы пока что не надеялся), либо спад будет довольно сильным и в будущем.

Сравним динамику ВВП по потреблению в течение трех последних кризисов (пиковый квартал спада)

Изменение объема выпуска по секторам; туризм и курс драма

Мы уже рассмотрели изменение объема потребления в экономике; теперь рассмотрим ситуацию с точки зрения производства за период январь-июль 2020 года. Динамика по сельскому хозяйству за июль недоступна, поэтому данные за январь-июнь.

График 6. Динамика объема выпуска по отраслям, январь-июль 2020 года к аналогичному периоду прошлого года

Самый большой спад в секторе строительства – почти на 23%, что хорошо согласуется со спадом в накоплении основного капитала. В промышленности в целом сохраняется рост, однако надо сказать, что этот рост почти целиком вызван ростом добывающей промышленности больше чем на 20%, тогда как в обрабатывающей промышленности заметный спад. Рост заметен в металлургии и производстве металлических изделий, что следует скорее связывать с добывающей промышленностью, поскольку этот сектор тоже приближен к сырьевому. Рассмотрим ежемесячную динамику роста/спада выпуска по секторам экономики.

График 7. Динамика реального объема производства в Армении по секторам, по месяцам, 2019-2020 гг.

При взгляде на этот график, мы видим, что спад сектора строительства действительно был самым глубоким в апреле во время карантина. Спад составил 51%, чтобы не ломать график (он не целиком виден на графике), однако на данный момент сектор строительства восстанавливается. Учитывая, что правительство анонсировало серьезные инвестиции в строительные проекты и в дорожное строительство, стоит ожидать, что к концу года этот сектор будет уже в неплохой форме. Того же нельзя сказать о секторе услуг, который был драйвером роста в прошлом году.

В отличие от всех остальных секторов, восстанавливающихся после апрельского шока, сектор услуг продолжает слабеть. Предположительно, это вызвано прекращением туризма и авиаперевозок. Усиление спада можно объяснить тем, что летние месяцы для туризма пиковые и его доля в секторе услуг растет. Очевидно, местный туризм полностью компенсировать потери от въездного туризма для сектора услуг не может, особенно, в условиях, когда социальная активность еще не восстановилась. Косвенно о том, что основной фактор спада сектора услуг – туризм – свидетельствует статистика экспорта – экспорт товаров во втором квартале сократился на 12.5%, а экспорт товаров и услуг вместе – на 34.1%.

При такой потере притока валюты многие ожидают, что будет снижение курса драма, но это пока очень слабо выражено. До пандемии обменный курс составлял 478 драм за доллар. В марте он подскочил до 503, а сейчас стабилизировался в коридоре 480-485 с непонятными скачками вверх на один день и обратно. Таким образом, по сравнению с предпандемическим периодом, драм обесценился всего лишь на 1%.

График 8. Динамика обменного курса армянского драма с начала 2020 года

Источник: XE.com

Для спада драма нет серьезных причин. Во-первых, идет активная эмиссия доллара и евро, что удерживает все остальные валюты от девальвации. Во-вторых, динамика внешней торговли стабилизирует драм.

Импорт сократился больше, чем экспорт, особенно, импорт товаров. Стоит, однако, учитывать, что сокращение импорта товаров (всего на 14%) более чем наполовину вызвано снижением импорта автотранспортных средств. А какой-то, пусть мизерный, экспорт этой категории продолжается и сейчас. Что касается услуг, то в импорте услуг туризм тоже играл большую роль, а глобально туризм для платежного баланса армянской экономики не очень существенен: граждане Армении тратят за рубежом столько же, сколько иностранцы тратят в Армении. Характерно, что туризм не восстановился и в Грузии, где эпидемическая ситуация лучше, но власти боятся полностью открывать авиасообщение. Тбилисский аэропорт сейчас обслуживает в сутки около 3 рейсов по сравнению со своей нормой в районе 50 рейсов в сутки. В июле Грузия приняла 42 тысячи иностранных визитеров, в том числе граждане Армении, Азербайджана, России и Турции и граждане Грузии, но резиденты других стран составили более 40 тысяч.

Какова ситуация в Армении? По числу туристов данные не доступны, но есть информация по числу рейсов, выполненных в аэропорту Звартноц.

* По данным Flightradar. Остальные данные – согласно Авиационному комитету Армении

Грант Микаелян